Федеральная Еврейская Национально-Культурная Автономия
Голосование
В настоящее время нет активных опросов.
ЕКЦРЕМКЕЕКCHAMAN
Проекты » "Россия многонациональная" » Эльза Николаевна Пак
01.09.2014

Эльза Николаевна Пак

Мама всех воронежских скульптур

Добрую половину памятников в Воронеже сделала кореянка Эльза Пак. Если видите в городе Высоцкого, Пушкина, Пятницкого, Платонова или даже Белого Бима – это, скорее всего, ее. Или ее мужа, Ивана Дикунова, или их детей. Но вероятнее всего, они сделали это все вместе. Эльза Пак рассказала о том, как это – быть мамой для памятников, для скульпторов и даже для яблонь в деревенском саду.
 
Григорий Набережнов

    – Ох, почистить памятник нужно, – говорит Эльза Пак, рассматривая памятник Андрею Платонову на проспекте Революции в Воронеже.
    – А он грязный? – уточняю я.
    – Да, посмотрите, весь пятнами покрылся. Но ничего, ребята мои приедут, почистят, – говорит она. Мы идем дальше.
    Вообще весь проспект Революции в Воронеже можно смело переименовывать в проспект памятников Эльзы Пак. Начинать можно прямо от Благовещенского кафедрального собора – здесь по проекту Эльзы и ее мужа Ивана Дикунова отлит памятник первому воронежскому епископу Митрофану. Дальше по улице – памятник писателю Андрею Платонову. Увеличиваем нумерацию домов: памятник исполнителю и собирателю народных песен Митрофану Пятницкому. А если свернуть в сторону – там памятник Высоцкому, в другую – Пушкину. Памятники, барельефы, скульптурные композиции. Если видите в Воронеже памятник, то его, скорее всего, и сделала Эльза Пак. Или ее муж, или ее дети.

Двор Героев
    Во дворе у Эльзы Пак в ряд стоят Герои Советского Союза. На груди у каждого – звезда Героя, у кого-то погоны на плечах, остальные – гражданские. «Это нам к 9 Мая заказали. Сегодня наши работники поехали устанавливать. Остальные пока ждут своей очереди», – рассказывает Эльза.
    Герои во дворе дома Эльзы Пак занимают совсем немного места. Ее небольшой дом со всех сторон сейчас зажат новостройками. С девятого этажа ближайшей многоэтажки можно рассмотреть ее двор во всех подробностях. В центре стоит автокран для перевозки и установки памятников. Сбоку от него – дом. Чуть поодаль – мастерская. За ней – сад и небольшой огород. И буквально на каждом углу – памятники и бюсты. Ангелы, герои, черновой Андрей Платонов в полную величину, так и не установленный Николай Дуров.
    Этот дом Эльза Пак и ее муж, Иван Дикунов, получили за самую масштабную работу – оформление воронежского театра кукол «Шут». Они оформили фасад и площадь перед театром. Часы, с десяток скульптур на фронтоне (арлекины, кукловоды, царевна-лебедь, царевна на горошине), фонтан – всего больше трех десятков скульптур, барельефов и орнаментов. В 1990 году за эту работу они получили Госпремию СССР и участок под собственный дом. Строили все сами – сначала дом и мастерская. Потом родились дети, дом расширили и надстроили.
Героя своего одного из самых динамичных памятников, Андрея Платонова, Эльза Пак вылепить долго не могла. Он у нее получился таким: идет, запахнутый в пальто, сгустив брови, и о чем-то напряженно думает. Взгляд при этом у Платонова – легкий, свежий. «Он очень сложный писатель. Мы долго читали его, изучали. У меня подруга есть – она в литературном музее работала. И мы с ней много разговаривали о нем. И как-то ночью мне приснился эскиз. Я утром встала, вылепила. У меня он сначала был не в пальто, а в небольшой курточке. Потом прошел конкурс, и нашу модель выбрали», – говорит Эльза.
Памятники Эльзы нравятся не всем. «У нас есть один писатель, которому не нравится скульптура Платонова. Как-то встречаю его. Говорит: «Я привыкаю к памятнику». Конечно, сделать памятник, чтобы всем нравился, нельзя. Мы высказываем свой взгляд на образ человека», – считает она.
– У вас получился весь Воронеж – в ваших памятниках. А когда идете по городу, видите их, как вы их воспринимаете?
– Это моя работа.
    – А сколько вообще сделали в области памятников?
– Думаете, я считала? Одна работа занимает несколько лет. В каждом районе (Воронежской области. – Прим. Г. Н.) обязательно что-то стоит.

Семейный худсовет
– Аньенъ-хасимника? – здоровается с нами по-корейски муж Эльзы Пак, Иван Дикунов. Язык для обращения выбран не случайно. Сама Эльза Пак – кореянка. Родилась в Узбекистане, куда ее бабушку с матерью депортировали в 1937 году. Там Эльза выросла и окончила художественное училище.
Внимание будущего мужа Эльза, тогда еще первокурсница, и привлекла своей восточной внешностью. Он как раз поступал в институт, зашел в мастерскую. «Смотрю, кореяночка стоит, миниатюрная такая. А ей как раз дали задание – сделать каркас для скульптуры. А проволоку выдали толстую. Смотрю – согнуть не получается, мучается. Я ей помог», – вспоминает Иван Дикунов. Они вместе проучились, но перед выпуском рассорились. Во время распределения после учебы Эльза выбрала Воронеж, а Иван – Самару.
«Потом скучать начали. Я в Самаре ночью как-то проснулся и почувствовал: надо увидеть Эльзу. Утром сел на автобус, в аэропорт, прилетаю в Воронеж. Прихожу в художественный фонд: «А она к вам уехала». Прилетаю, а она у меня дома, ждет», – вспоминает Иван. С тех пор они живут и работают вместе.
За более чем 40 лет Эльза и Иван вырастили и воспитали целую династию скульпторов. Старший и младший сыновья – Максим и Алексей пошли по стопам родителей и вместе с родителями работают в Воронеже. Дочь Наталья занимается графикой и живет в Москве. Ее дипломная работа в художественном училище называется «Моя семья». Больше десяти портретов всех родственников выполнены в графике. При этом в доброй половине зарисовок зафиксированы ежедневные будни большой семьи художников. Мать лепит эскиз, брат смотрит на скульптуру, отец вытачивает памятник, кот свернулся на полу мастерской.
Совместные работы есть у всей семьи Пак. Сначала памятники вместе делали Эльза и Иван. Даже альбом с работами у них общий.
– Да мы и не разделяли их никогда. Вот оформление театра кукол. Как его разделить? Конечно, что-то она делает лучше, что-то я, – говорит Иван.
– В Андрее Платонове, вроде, эксиз и голова – мои, а все остальное – Иван делал, – добавляет Эльза.
– А что лучше получается у вас, Иван, а что у Эльзы?
– Ну, вот так прямо и захотели узнать. Я прямо так все тайны и рассказал. У нее все лучше выходит. Бывает же по-всякому: делаешь-делаешь – не выходит, просишь – возьми, помоги, доделай. Мы примерно знаем, кто чем дышит, – говорит Иван Дикунов.
Подросшие сыновья тоже занялись скульптурой. Одна из главных семейных работ – памятник епископу Митрофану у Кафедрального собора в Воронеже. Центральной скульптурой занимались Иван и Эльза. А четырех ангелов вокруг сделал старший сын Максим. По словам родителей, он нарисовал эскизы, их одобрили на семейном худсовете, и он взялся их делать.
– У вас своя скульптурная артель получается, – шучу я.
– Ну да, мы сделали свой художественный совет. Мы друг другу спуску не даем. Когда беремся за проект какой-нибудь, собираемся, начинаем обсуждать, что и как сделать. Что неправильно, что надо доделать, – говорит Эльза Пак.
Родители признаются: основать творческую династию на одном таланте нельзя. «Детей надо вести», – говорят они. Одна из придумок – когда они жили в квартире, то разрешали детям рисовать везде. В каждой комнате лежали листы бумаги, мелки, карандаши. На протяжении года Эльза и Иван собирали рисунки детей, а под конец года делали выставку, на которую приглашали взрослых и детей.
Теперь похожие методы в семье Пак практикуют со внуками. Например, у них дома нет ни одной кружки с фабричным рисунком. Все нарисовали внуки, а родители перевели их на кружки. Так, мне на весь день достается кружка с рисованным «чудесным инАпланетянЫном».

Корейские мотивы в Михайловке
Одна из главных черт семьи Эльзы Пак – смесь культур. «Даже я чувствую это. Это отложилось в мировоззрении. Оно частично восточное, частично европейское», – говорит старший сын Максим. При нас он готовит свое любимое блюдо – вареное мясо заливает соевым соусом. А Эльза Пак угощает салатом из по-восточному острых огурцов.
Эльза Пак родилась во время депортации в Узбекистане. По ее рассказам, они с мамой жили в небольшом городе Нукус. «Мы жили в корейских колхозах. Наш назывался «Полярная звезда». Сажали хлопок, рис. Председатель был героем социалистического труда, был очень знаменитый колхоз. В основном все работники были корейцы, – рассказывает о своем детстве Эльза Пак. – При этом для детей открывали корейские классы, где они изучали язык. А дома я с мамой почти всегда говорила на корейском. Для нее он был родным», – вспоминает она.
Вспомнить язык сейчас Эльзе Пак удается не часто. Последний раз с головой она окунулась в него 15 лет назад – ее пригласили в туристическую поездку в Южную Корею.
– Очень хорошие впечатления – совершенно другой мир там, – вспоминает она.
– Было ли ощущение, что вы попали в непривычную, чужую культуру?
– Да нет. Я из истории искусств, да и от мамы знаю корейскую культуру. Знаю культурные течения, архитектурные стили. Тем более я сама связана с корейцами. Скорее, чувствовала, что приехала в очень знакомые гости.
– А почему не домой?
– Семья, дом, работа – все же здесь. Это другое совсем. Для этого всю жизнь надо прожить здесь, в Воронеже.
В наш разговор вступает старший сын Максим. «На самом деле, все очень просто. Мы же все детство провели в деревне у бабушки (матери Ивана Дикунова – он родом из Воронежской области. – Прим. Г. Н.). Там такое место, которое не может не нравиться. Оно уникальное. И дети живут и ждут, чтобы поехать в Михайловку. Мы тоже живем всем тем, чтобы в один момент сорваться и уехать в Михайловку», – говорит Максим.
Он долго рассказывает нам про поля, леса и холмы в Михайловке: «И река, и лес, и гора там есть. Все рядом. Есть Меловые горы – там как раз кончается среднерусская возвышенность, и в древности там был берег океана. У нас крайний участок, рядом с лесом. И это последний, самый южный лес. Шипов лес. От слова ship, корабль – из него Петр I делал первый русский флот. А дальше только степи. И знаете, как вечером начинает холодом из леса веять? Он выходит к нам оврагом, и там по вечерам всегда холодно. Место так и называется – «холодник». Делаешь шаг туда – холодно, назад – тепло», – с любовью рассказывает Максим о Михайловке.
– Для меня дом – здесь. А родина, наверное, это Узбекистан. Все же там детство прошло. Училась я там. Нас много по всей стране родственников. Я хочу записать истории, которые рассказывали мои родственники. Родословная-то небольшая. Из детства помню одну бабушку, что я там запомнила? Помню, что ее похоронили в колхозе. Надо хоть что-то запечатлеть, – говорит Эльза Пак.

Котенок и собака
Самый популярный памятник Эльзы Пак и Ивана Дикунова – это котенок с улицы Лизюкова. В спальных районах Воронежа, на улице генерала Лизюкова, стоит памятник, на котором запечатлены герои одноименного мультфильма Алексея Котеночкина. На ветках – котенок Василий и ворона-колдунья. «В один год молодежь Воронежа даже собрала 5000 голосов в Интернете, чтобы сделать котенка почетным гражданином Воронежа. Популярность у памятника сумасшедшая, он в прошлом году даже победил в конкурсе на неофициальный символ города Воронежа», – рассказывают супруги.
Сроки поджимали – нужно было управиться за два месяца. «Мы день и ночь работали. Успели. Открыли, и с тех пор к нему постоянное паломничество», – говорит Эльза Пак. Теперь вся семья Пак, как и за всеми памятниками в Воронеже, приглядывает за котенком с улицы Лизюкова. Они зачастую страдают от вандалов. Так, раньше у котенка были плотные металлические усы. Но их оборвали – пришлось поменять на гибкую проволоку.
Но тяжелее всего художники переживали за свой другой памятник – собаке Белому Биму у театра кукол. Скульптура собаки, ждущей своего хозяина, по популярности грозится обогнать котенка с улицы Лизюкова. Только за пять минут, пока мы стояли рядом, с ним сфотографировались три раза, погладили, почесали за ухом. От такой популярности Белый Бим отполирован до блеска. Причем обычные собаки принимают его за своего – Эльза Пак показывает фотографии, на которых овчарки, терьеры, таксы то садятся рядом с Бимом, то пытаются познакомиться.
Однажды Белому Биму неизвестные оторвали ухо – хотели сдать на металл. «Мы сняли ухо, когда оно уже буквально болталось. Но самое интересное было утром – приходим на следующий день, а ему дети перевязали голову бинтами, конфеток положили, сидели рядом, жалели», – рассказывает Эльза. Позже Биму сделали новое ухо – теперь оно блестит ярче самого памятника.

В садике за мастерской
    Однако не все памятники Эльзы Пак и ее семьи находят место в Воронеже. Во дворе у них уже который год стоит памятник Николаю Дурову. Его делал второй сын, Алексей. Его должны были поставить у цирка. Но в последний момент заказчик отказался от работы, и теперь он стоит во дворе их дома. Такая же участь могла постичь и четырех ангелов около памятника епископа Митрофана. «Митрополит долго обсуждал с нами экскизы, мы ему все показывали. Но в последний момент настоятель храма приходит и говорит: ангелов не будем ставить, средств не хватает. Иван Павлович заволновался сильно. Но мы решили: раз ангелы уже сделаны, то за так поставим, без денег. Потом приехал митрополит, вызвал машину: «Делайте все, будем ставить», – вспоминает Эльза Пак.
    Основной объем работ, по словам Эльзы Пак, сейчас делают сыновья. Она и отец сейчас больше помогают или делают только эскизы, а дети воплощают скульптуры. Иногда разворачиваются и споры по поводу памятников. «Вот, скажем, есть у памятника платок или шлейф. И он заканчивается острым углом. И мы спорим: «Делай не острым углом!» – «Нет, мне нужен острый!». И из-за этого можем спорить часами, сколько раз обижались, уходили», – улыбается Максим.
    По словам родителей, благодаря таким «худсоветам» дети их уже опередили в мастерстве. «Все у нас было. Была общая работа, общая идея, общая семья. Она понимала, что такое семья, и я. Что у детей должны быть отец и мать. А дети сами пошли по нашим стопам. Они же здесь, в мастерской, рядом с нами росли», – с ностальгией говорит Иван Дикунов.
Мы сидим молча.
    – А пойдемте я свой сад покажу, – предлагает Эльза Пак. Она ведет нас за мастерскую. Отпирает маленькую калиточку. «Здесь вот яблоня, вишня. А это – огородик маленький. Да вы дальше пройдите, там террасы целые», – мы заглядываем дальше. И вправду, ступенями огород поднимается к забору. «Я здесь потихоньку тоже работаю, – говорит Эльза Пак и тут вспоминает: Я же забыла плов снять с огня. Бегу».
Весь день с нами она проведет на кухне – будет постоянно жарить, варить, готовить. К ней иногда будут подбегать внуки – попросить чебурек, налить воды, поесть, да и просто показать рисунок. В семье Пак их уже пятеро. Они пока идут по стопам родителей и бабушки с дедушкой. Весь день они рисовали, дарили нам рисунки, а когда надоедало, шли в коридор бренчать на пианино.
– Эльза Николаевна, скажите, так вы детьми, садом или скульптурой занимаетесь? – не удерживаюсь я.
– Да всем. Всем. Ну что, садимся есть? – выставляет она на стол острый салат из огурцов, плов по-узбекски и суп. Я берусь за вилку, но Эльза Пак останавливает: «Мы молимся перед едой». Она тихонько читает молитву, перекрещивает еду. Дети бросают бренчать на пианино и приходят за общий стол.

Фото Татьяна Корчагина