Федеральная Еврейская Национально-Культурная Автономия
Голосование
В настоящее время нет активных опросов.
ЕЕКРЕМКРФХУСохнут
Проекты » "Россия многонациональная" » Сигитас Пранович Юцайтис
01.09.2014

Сигитас Пранович Юцайтис

«Но все так же ночью снится мне деревня…»

Сигитас Юцайтис, по его собственным подсчетам, живет в Москве уже 56 лет. За плечами почти полвека работы в советском и российском приборостроении. Родился еще в досоветской Литве на границе с Пруссией в небольшой деревне. А сейчас, спустя много лет, возглавляет крупнейшее общество литовцев в России и ощущает себя прежде всего москвичом. Но признается: родная деревня ему часто снится.

Григорий Набережнов

    – Вы меня сразу узнаете, – говорит Сигитас Юцайтис, когда мы договариваемся о встрече.
    – Как? – уточняю я.
    – Я буду в форме литовской сборной.
    Мы встречаемся у станции метро «Царицыно». Сигитас Пранович, и вправду – в олимпийской форме сборной Литвы. Спортивные штаны, куртка и, самое главное, кепка с литовским триколором: желтый, зеленый, красный. На груди на форме – герб. На нем – рыцарь на вставшей на дыбы лошади замахивается мечом.
– Вот, по-литовски его называют «Витис» (Výtis), в переводе это означает «погоня». Но какая же это погоня. На самом деле его название очень близко к русскому слову, – говорит Сигитас.
– И к какому? – интересуюсь.
– Витязь. Это же витязь. В славянском языке очень много слов из литовского, – уверен Сигитас.

В буржуазной республике рожден
    Сигитас родился до войны в Литве, до вхождения ее в состав СССР. «У меня свидетельство о рождении – еще той, буржуазной Литвы», – говорит Сигитас. Родился он неподалеку от современного литовского городка Кудрикос Науместис, в 24 км от современной границы Литвы и Калининградской области России (тогда – Восточной Пруссии). Он помнит, что в детстве часто ездили в Кудрикос на различные праздники, фестивали, спортивные мероприятия.
    – Самое сильное воспоминание – напротив, через речку (Шешупе. – Прим. Г. Н.), на немецкой стороне, виднелась кирха. А там – город Ширвиндт. Небольшой немецкий городок, который получил даже Магдебургское право, – вспоминает Сигитас.
    – Ого, то есть крупный торговый город! – удивляюсь я.
    – Торговый не торговый, но тогда все было городом. Я даже хотел в свое время организовать туда экскурсию с калининградцами, москвичами, но пока не складывается, – в годы войны Ширвиндт был разрушен, и на месте его осталась только деревенька Кутузово. Сигитас вырос в небольшом местечке, поселке. «Что там есть? Костел, школу я там окончил, магазин, почта, автобусная станция. А так, три улицы – вот и весь поселок», – говорит Сигитас.
    У его отца был небольшой дом с личным хозяйством – корова да посадки. «Речка там была, можно было вброд перейти, а мы купались. Во время дождей она заливала луга, поток был такой сильный – можно было лечь на воду, и она несла и несла», – вспоминает он про родные заливные луга. Выросший в семье крестьянина, он с детства умел многое делать по хозяйству: на жатву выходил, с лошадьми управлялся, с коровами. До прихода советских войск больше на себя жили и работали, потом в колхозе трудился. «Мне, маленькому парню, конечно, все непросто давалось. Уставал, сил никаких, а все равно крутились. В юношестве я был одним из немногих, кто с косилкой управлялся. Но зато председатель колхоза со мной за руку, как со взрослым, здоровался, обсуждали все», – не без гордости вспоминает Сигитас.
    Здесь, в литовской деревеньке, он застал войну. Правда, помнит уже только приход советских войск, которые освобождали страну от немцев. «Когда пришла Красная армия, мы накрыли во дворе стол. Они все бородатые были. Мне тогда дали сахар, а солдаты достали тушенку «второй фронт», очень вкусную, кстати, и супом из котелка кормили. Помню и соседскую девочку двухлетнюю, которая с восторгом этот суп пила», – вспоминает он.
    Но недалеко от их дома долго проходила линия фронта. Сигитас помнит, что отец во дворе даже вырыл окоп, а на брустверы положил мешки. «Было, конечно, тревожно. Однажды ночью совсем рядом с домом была стрельба. А мне уже только на утро рассказали. Я обиделся, что меня не разбудили – интересно же было. Плакал даже от обиды», – вспоминает Сигитас. Впрочем, семье с прифронтовой полосы пришлось вскоре эвакуироваться. «И мы все погрузили на телеги, коровы с нами шли, кур взяли. Помню, шли по лесу, потом по песку, эвакуировались к тете, у нее и прожили», – говорит Сигитас.
Семья Сигитаса вернулась назад, когда военные действия ушли дальше в Пруссию. Сигитас уже вырос и пошел в школу. Кстати, только там он начал учить русский язык – до этого дома говорили только по-литовски.
Отсюда, из литовской деревеньки, Сигитас после окончания школы уехал поступать в Москву. «Повез меня отец к железнодорожной станции. На телеге. Приезжаем билет покупать, а с нашей ближайшей станции ничего на Москву и не ходит. Проводники схватились за голову, но помогли купить билет. Так я приехал в Москву и поступил в Московское высшее техническое училище им. Баумана (сейчас МГТУ им. Баумана. – Прим. Г. Н.)», – вспоминает Сигитас.

Главный всех литовцев
Официально Сигитас сейчас – председатель Федеральной национально-культурной автономии литовцев России. Раньше – инженер. Теперь – на пенсии. Член Совета при президенте по межнациональным отношениям. Участвует в различных мероприятиях то от Московского дома национальностей, то от Государственной думы, то от Общественной палаты. Организуют праздники литовской культуры, ездят в Литву на местные праздники песни.
Создавать общество литовцев в России Сигитас начал еще до распада СССР, в 1990 году. По его словам, «когда разрешили, тогда и начали делать». Создавали на базе общества литовской культуры в Москве. «К тому времени по миру было уже очень много литовских обществ. Австралийцы еще очень активные. Канада, Великобритания, Германия. А в Чикаго у литовцев даже своя литовская опера была организована, они иногда солистов приглашали из Литвы», – рассказывает он об идее создать общество. Основная идея сообщества – держаться вместе, помогать и участвовать в различных праздниках национальных культур. Ключевое мероприятие – каждый год члены общества стараются съездить в Литву на ежегодный праздник спорта и песни.
Литовская община в России, по подсчетам Сигитаса, одна из самых больших. «В России раньше насчитывалось 45 тысяч человек. Но все преимущественно люди старшего поколения. И сейчас, по последним данным, всего 31 тысяча осталась. Да и те – в сельской местности в основном», – говорит Сигитас.
– Уходят люди?
– Да. Вот у нас в организации был ветеран – до ста лет не дожил одной недели. Недавно поздравляли другого, 90-летнего, но он хорошо держится.
    В Москве Сигитас живет уже больше полувека. «Поступил я в 1958 году, значит, здесь уже 56 лет», – считает он. По его рассказам о нескольких годах учебы в Бауманке в Москве можно изучать географию всей столицы. Учился в центре, на улице Радио. Общежитие было в Подмосковье – на станции «Ильинская». «Утром вставали рано, там бегом на электричку – пробегаешь километр за 15 минут. А там – кто сидит, кто стоя спит, кто учит», – вспоминает студенческие годы Сигитас. В Люберцы ездили купаться, в Малаховке играли в волейбол. «Вся жизнь вечером начиналась. У нас общежитие было в дачном поселке. И тогда выставляли в полночь магнитофоны на подоконник, танцы были. А что там жители – да мало кого заботило».

Инженерная судьба
На четвертом курсе он перебрался в Измайлово – там было другое общежитие Бауманки. По распределению Сигитас попал в ЦНИИТ «Теплоприбор» на метро «Алексеевская», потом перевелся работать в Иваньково, под Дубну. Там он отработал 11 лет, а потом поступил в дневную аспирантуру в Московский нефтяной институт на факультет автоматики и телемеханики. В аспирантские годы много ездил по конференциям. Самая запоминающаяся была в Киеве. «Приехали на конференцию, а с поселением какие-то накладки вышли. Мы тогда сами пошли в общежитие Киевского политехнического института. И нас поселили в комнату на 5 человек спокойно и без лишних вопросов. Вот такая была товарищеская обстановка», – вспоминает Сигитас.
После аспирантуры Юцайтис на долгие годы уходит в разработку различных автоматизированных систем для производства: медицинская, стекольная промышленность, точная механика. «Вот, скажем, изготовление медицинских препаратов. Например, делают что-то из органов животных – как тут предусмотреть четкие показатели и характеристики. Там нужно столько факторов учесть: в каких условиях росло животное, какую траву оно ело, какая кислотность была у земли, где оно паслось», – говорит Сигитас.
– То есть вы прямо разрабатывали и собирали такие системы?
– Практически. Есть разные детали, датчики, приборы. И их нужно было собрать в одну систему.
Один из самых забавных проектов Сигитаса – их попросили разработать для большого начальника шагомер (устройство для подсчета количества сделанных шагов. – Прим. Г. Н.). «У начальника работа была сидячая, а врачи поставили ему условие – в день нужно делать не менее десяти тысяч шагов, – говорит Сигитас. – Министр дал задание: «Можете провалить все, но шагомер к Новому году сделайте». И мы начали работу: детали точили, собирали корпус, конструкторы что-то чертили. А механик потом шагал по директорскому кабинету – проверял, как работает новый прибор».

С независимостью в разные стороны
– В 1991 году Литва окончательно добилась собственной независимости. Как вы это восприняли?
– Все хотят быть королями. Но в своем языке и государственности нет ничего плохого. Литва ведь была республикой, которая давно имела свою государственность, с 1250-х годов. Во времена великого князя Гедимина Великое литовское княжество включало в себя и Белоруссию, и Украину, и Смоленскую, и Брянскую области. Если бы Литва не получила независимость, ее бы не стало. Вот была Пруссия, был язык, государство, народ. А потом она вошла в состав Германии. Где сейчас пруссы? Нет их. Я даже не знаю, сохранился ли их язык, – говорит Сигитас.
Тем не менее распад Союза Сигитас пережил тяжело. «Так в мире не делается. У нас же сразу все экономические, производственные и научные связи порушились. Вот пример только по нашей области – машиностроению. Мы пытались привлечь и литовцев, и других продолжать работать как раньше. Но никто не захотел. Все подумали, что смогут построить свой собственный бизнес на том, что умели и делали. Что-то вышло, что-то нет. Но так или иначе – сейчас около 700 тысяч граждан Литвы работает не у себя, а за границей. А почему?» – задается риторическим вопросом Сигитас.
При этом он сам так и не решился переехать в независимую Литву, оставшись работать в Москве. «Я же еще молодой по тем временам был, работал здесь вовсю, был трудоустроен. А в Литве я бы чем занимался?» – говорит он. Отцовский дом, в котором вырос Сигитас, долго стоял бесхозным. Родственникам он не понадобился – брат построил собственный. «Потом кто-то попросил, и мы решили дом продать. Я согласие написал. Вместе с домом – гектар земли и пруд рядом», – вспоминает Сигитас.
– А когда последний раз там были?
– В 2012 году. Мы организовали тогда поездку на литовский праздник спорта и песни от нашей организации. Я тогда и заглянул домой. А там все сохранилось – и гумно, где хлеба хранились, и пруд, и даже колодец. Вода там по-прежнему очень вкусная!
– То есть Родина уже здесь? – спрашиваю я. Мы идем с Сигитасом Прановичем по парку Царицино. На нем – олимпийская форма литовской сборной, на голове – кепка с литовским триколором. Он долго думает и отвечает:
– Многое здесь. Вы же помните эту песню: «Сам себя считаю городским теперь я: / Здесь моя работа, здесь мои друзья. / Но все так же ночью снится мне деревня. Отпустить меня не хочет Родина моя».

Цитата:
«Я живу в Москве уже 50 лет. Полвека. У меня многое уже было и есть здесь. Друзья, работа. Но иногда я вспоминаю деревню, местечко в Литве, где я родился. Помните песню? «Сам себя считаю городским теперь я: / Здесь моя работа, здесь мои друзья. / Но все так же ночью снится мне деревня. Отпустить меня не хочет Родина моя».

«Вот по-литовски его называют «Витис» (Výtis), – показывает Сигитас Юцайтис герб на своей литовской форме. – В переводе это означает «погоня». Но какая же это погоня. На самом деле его название очень близко к русскому слову «витязь». Это же «витязь». И в славянском языке очень много слов из литовского».

Фото из личного архива С.П. Юцайтиса